[14 Nov 2005|04:57am] Мягкое шумение ноутбучного вентилятора и четыре сорок утра. Оу, май. Сбивается у меня что-то в биоритмах - ежегодно и неумолимо. Каждым ноябрем перестаю спать ночами, просыпаюсь затем ввечеру, света белого не вижу. Переводческая работа тому благоприятствует. Приглушенный чай, остывший свет, в аське никого, завтра понедельник. Про то, чтобы какие-то экзамены, с такими биоритмами и речи нет. Если попытаться функционировать без сна, начинается злющая мигрень, аж душу выворачивает. Я знаю, что делать. Знаю про воздух и движение, про чаи из трав и живительный мед и все такое прочее. Но не могу встроить успокоительные процедуры в свою жизнь - слишком дергаюсь. 12 comments|post comment

Очень важно [02 Jun 2005|07:49pm] [ mood | distressed ] никогда не читать чужих писем. Игнорировать листок, искусительно глядящий со стола, сворачивать живо Outlook, не смотреть на смс, не тебе предназначенную. Потому что начинается это незаметно, захватывает, как кража соседских зеленых яблок, а потом - оскомина. Не слабее, чем от тех яблок. И гнусно потом, и кисло, и сил не найдешь признаться. Да и как? Подойти и выдать в лоб: "Ты знаешь, я вот тут... кхм... нечаянно переписочку твою... ну, в общем..." А вы когда-нибудь читали чужие письма? Я себя на том поймала, что - да. Конечно, те, что случайно оказывались под носом. И - неосознанно, беспечно, по-детски. Чувством вины не тяготясь. Видимо, так и бывает, пока не прочтешь что-нибудь Очень Личное. Не захлебнешься оскоминой. И не дашь себе слова. 18 comments|post comment

Друг юности [01 Jun 2005|06:03pm] [ mood | complacent ] Вот июнь. Облака застыли в небе, тепловато и влажно. Зато клубнично и даже черешнево. Упасть бы в траву... Сегодня поутру сидели на лавочке у ЦДХ с другом юности. Ровно час, ведь он транзитом - из нашего Городка в земли заокеанские. Другу моей юности осенью тридцатник (ах!). Не выглядит на свои, не меняется, все тот же. Только вот раньше он был мальчиком с соседней улицы, а теперь - PhD candidat в университете Columbia, New York. Программирует себе на пяти языках, бегает в Центральном парке и занимается йогой. Инесса говорит - "американский ученый из фильмов". Что-то есть, но, в основном - все тот же Жора, худой, большеглазый и скептичный. С 17 моих лет длилась наша долгая, знатная дружба людей, между которыми что-то проскальзывало, да не проскользнуло, искрило, да не зажглось. Он сокрушительно интеллектуален, он, будучи физиком, выучил английский не хуже меня, спецшкольной и инязовской. В комодике памяти, в ящичке с его именем - многократно повторяющийся август, кружевные тени деревьев на ночном тротуаре и "Поэма" Рабиндраната Тагора. Там же - стол круглый, и даже оранжевый абажур. Философствования и "Что?Где?Когда?" в клубе нашего маленького города. Мы, бывало, ссорились до неразговаривания и мирились сквозь зубы. Мы бродили по промерзшим городам, смотрели в одну сторону, наблюдали облака в небе и слушали траву. Мы... да что там. Понятно же, кто это такой - друг юности. Самолет уже в небе. Жоре хорошо в Нью-Йорке, где в Центральном парке воздух свеж и есть университет Коламбия, логотип коего на роскошной тетради - она сейчас передо мной. Канцелярская душа в радости. Облака и вправду неподвижны. Хочется позвонить Диме. 19 comments|post comment

navigation [ viewing | most recent entries ]